Татьяна Литвинова – знаменитая телеведущая и судья реалити «МастерШеф» на телеканале СТБ – вместе с коллегами определяет лучшего кулинара страны среди подростков 14-18 лет. Несмотря на возраст ребят, который принято считать трудным, Татьяна удивительно легко находит с ними общий язык: всегда подбодрит, поддержит, найдет нужные слова. Нам стало интересно, каким же подростком была сама судья, ладит ли она с собственным сыном и что считает главным в воспитании детей. На все вопросы Татьяна Литвинова ответила в откровенном интервью TG.

Как оказалось, Татьяна, которая всегда выглядит блестяще и, кажется, создана для роли телезвезды, в детстве не только не задумывалась о телекарьере, но даже «пряталась» на общих фотографиях, чтобы не выделяться из толпы.

– Я была на голову выше всех детей и страшно комплексовала по этому поводу. Хотела казаться меньше, сутулилась, а на всех фотографиях старалась встать как-то так, чтобы не сильно выделяться.

– Но почему?!

– В классе меня всегда замечали первой. Соответственно, если что-то происходило, то я была первой, кто получал. Почему-то, когда на контрольной списывали или весь класс сбегал с урока, виновата была я (смеется). Хотя, с другой стороны, это воспитывало во мне бойцовские качества. Тогда мне было очень сложно, а теперь понимаю, что это была такая закалка, школа жизни. Потому что сейчас надо выдерживать популярность – то, что я всегда на виду, что многие люди принимают либо не принимают какую-то мою позицию. Нужно научиться жить с этим и относиться правильно, чтобы такой образ жизни не убивал тебя, а делал сильнее, заставлял становиться лучше, идти дальше и выше. Нестандартным детям непросто, но, если не закрываться, а научиться с этим справляться, сложности станут хорошим фундаментом.

– А вы, может, были старостой, если за всех получали?

– Была. В начальной школе (смеется). Знаете, почему-то родители, учителя, соседи всегда считали меня взрослее, чем я была на самом деле. Я была гиперответственным ребенком. Меня с ранних лет оставляли дома одну, во дворе мы гуляли сами – мама работала, помогать было некому. Не было такой опеки, хотя, конечно, и опасностей таких, как сейчас, тоже не было. Мама недавно рассказывала, как я, трехлетняя, со своей семилетней сестрой ушла из дома смотреть, как выстраиваются на парад колонны. Для меня это фантастическая история, потому что сейчас никто из родителей не отпустит маленьких детей одних на дорогу смотреть парад.

Еще как-то раз меня оставили одну дома, и я решила убраться в шкафчике с посудой, помыть стеклянные бокалы. Не знаю, откуда у меня появилась эта идея, но я все убрала, красивенько сложила. Мама была в шоке, что я все сделала настолько аккуратно. «Как старушечка», – говорила она.

С 11 лет я сама ходила на рынок за покупками. Мама давала мне деньги, и я выбирала продукты, все пробовала, старалась привнести в наш семейный рацион что-то новенькое. Потому что, как правило, семья питалась однообразно. Хотя мы очень много пекли, мама у нас – увлеченный кулинар, скажем так.

Еще мне было очень интересно смотреть, как мясо разделывают. Представьте себе одиннадцатилетнюю девочку, которая приходит в мясную лавку и рассматривает это все… Я знала название всех частей туши!  Сейчас понимаю, что подобное «увлечение» было нестандартным, но тогда для меня это было в порядке вещей.

– А как вы избавились от комплексов относительно роста? Кто-то помог?

– Мне помогла сама жизнь. Когда мне было лет одиннадцать-двенадцать, в школу пришел тренер-селекционер, который отбирал детей для спортивных секций. Тогда Михаил Львович формировал волейбольную команду, и по физическим параметрам я полностью подходила для этого вида спорта: высокий рост, сильные руки… Когда пришла в спортивную школу, поняла, что не одна с таким ростом.

В общем, в среде таких же высоких, длинноногих и длинноруких, еще немножко неуклюжих в этом возрасте, я, наконец, почувствовала себя комфортно.

Уставала, конечно, очень сильно, но зато подростковую буйную энергию направляла в нужное русло. До сих пор у меня остался хороший мышечный каркас, который помогает быть в форме. В свои 42 года я очень быстро восстанавливаюсь. Даже если два-три месяца не уделяю достаточно времени спорту из-за съемок, месяц тренировок – и мышцы опять восстанавливаются.

– Помните свою первую подростковую любовь?

– Это был баскетболист из нашей школы. Но это было полное разочарование! Как сейчас помню: мы пошли с ним в театр, и мне тогда показалось, что он такой симпатичный, но такой скучный (смеется). Мне было, наверное, лет 15, в таком возрасте я жутко стеснялась и не понимала, о чем говорят люди на свидании. В общем, все это было ужасно.

– Подросткам бывает сложно найти общий язык с окружающими. Столкнулись вы с подобными проблемами?

– У меня было очень загруженное детство. Я занималась волейболом, окончила школу олимпийского резерва. Тренировки были каждый день, кроме воскресенья. Мне приходилось выдерживать огромный объем нагрузок и это помимо учебы в физико-математическом классе. Заданий и уроков было гораздо больше, чем у других детей. Мы проходили, например, высшую математику и физику, предметы, которые учат на первом курсе в технических вузах.

Мне некогда было гулять на улице и искать себе какие-то подростковые приключение вроде дискотек. У меня на это не было ни сил, ни времени. Так что претензии этому миру просто некогда было предъявлять.

– Кстати, ваш сын тоже достаточно высокий. Его коснулись комплексы по поводу роста?

– Ой, Вова гордится своим ростом. Он у меня двухметровый и наоборот всегда тянет шею вверх, чтобы казаться еще выше. Не думаю, что комплексы относительно роста как-то ему передались. Возможно, какие-то другие появляются, но это уже надо спрашивать у него. Сыну рано пришлось стать взрослым и самостоятельным, ведь еще в 14 лет он уехал учиться за границу.

– А в отношениях с сыном пришлось столкнуться с кризисом подросткового возраста?

– Переходный возраст был  катастрофой! Было очень много претензий и недопонимания, ему все время казалось, что я не то спрашиваю и не то отвечаю. Постоянные конфликты, нервы… Мы прошли через это только благодаря любви, поддержке, полному принятию без какого-либо осуждения.

В 2016 году сын Владимир вел красавицу-маму к алтарю — Татьяна Литвинова вышла замуж за топ-менеджера Ярослава Труханова

– Решать эти конфликты вы пытались с позиции друга или все же взрослого человека, который может дать совет? 

– Нет-нет. Я вообще не понимаю этой подмены понятий. Родители должны быть родителями. Они должны быть авторитетами, в меру строгими, но при этом понимающими и поддерживающими.

У меня были именно такие родители. Мы никогда не играли в дружбу. Не могу сказать, что доверяла им абсолютно все секреты. Во что-то я их посвящала, во что-то – нет, но я считаю это нормальным, в силу того что мы относительно своих детей живем уже в прошлом. Я многих вещей не понимаю. Сын не может мне их даже объяснить, нет таких слов. Но я, конечно, стараюсь подводить его к принятию правильных решений.

Учу сына жить без агрессии и ненависти, быть миролюбивым и внимательным к людям. Ведь все наши мысли, эмоции возвращаются к нам бумерангом. Конечно, Вова уже взрослый парень и иногда набивает шишки, совершая ошибки.

В наших отношениях много полемики, я подвергаю сомнению какие-то его идеи, и таким образом в споре рождается истина. Что-то до него доходит, что-то приходится открыто запрещать. Иногда говорю: «Я тебе не ставлю никаких условий. Делай, что хочешь, но прошу об одном: если уж ты принял такое решение, 33 раза обернись назад и сделай все очень осторожно».

А вообще, недавно я сделала потрясающее открытие: сейчас чаще сын меня воспитывает, а не я его. Так что тут взаимное влияние.

– Каких принципов в воспитании придерживается отец Вовы?

– Безусловно, он сильно любит сына и многое ему позволяет. Вова этим, конечно же, пользуется и в какой-то степени манипулирует. Но ничего плохого не произошло. Все-таки дети должны расти в любви, пусть даже иногда мы позволяем им что-то лишнее или балуем.

– Возвращаясь к тому, что сын живет далеко от вас. Удается как-то повлиять на его решения на расстоянии?

– Попытаться, конечно, можно, но вы же понимаете, что проконтролировать такое нереально. Когда он просыпается, у нас уже день. Когда он захочет пойти в клуб, у нас глубокая ночь или раннее утро. Поэтому я эти попытки давным-давно отбросила и стараюсь его поддерживать, с юмором относиться к каким-то желаниям. Надеюсь, что жизнь, общество и условия школы обезопасят сына. У них в учебном заведении, кстати, есть полиция, которая контролирует, например, употребление спиртного или другие соблазны жизни.

У нас с Вовой была договоренность, что он до 18 лет не пробует спиртное, сигареты и прочее. Когда сыну было 12 лет, я говорила ему, что мозг человека в этом возрасте активно развивается и, если ты хочешь слить это все в бутылку с пивом – не вопрос. Но если ты хочешь полагаться на свой интеллект, добиться успеха в этой жизни, то нужно свой потенциал беречь и развивать. И я была услышана. Недавно Вове исполнилось 18 лет, я, признаюсь, с ужасом ждала этого момента. Конечно, пару историй летом было, когда он впервые попробовал спиртное. Но в целом все хорошо.

Я пытаюсь расспрашивать о девушках, но это всегда получается неуклюже. Я знаю, что есть девушки, с которыми он общается. Видела их на фотографиях. Не могу сказать, что сильно переживаю по этому поводу. Думаю, если будет что-то серьезное, я об этом узнаю.

Татьяна с мужем Ярославом

– Опыт мамы помогает  в общении с подростками на «МастерШеф»?

– Я в принципе к детям отношусь очень хорошо. Я их понимаю, и они это чувствуют. Недавно услышала от своих сверстников, что, мол, дети нынче не те, мы были другими. Но это – позиция стариков! Дети – крутые, у них в руках – будущее! Современные дети ловят информацию совершенно по-другому, не так, как мы. Кажется, они берут ее из воздуха… Годовалый ребенок, который уже знает, какие кнопки нажимать на телефоне, девочки четырехлетние в Instagram, которые наносят макияж лучше, чем я – все это, безусловно, удивляет и впечатляет.

Что касается проекта, я отдавала себе отчет в том, что будет непросто. У нас ведь не стоит цель воспитывать детей, потому приходится искать разные способы наладить контакт.

А есть ведь еще мамы и папы со своими стереотипами и пониманием жизни. В этом смысле некоторые родители просто шокируют: когда дети приходят в гостиницу, возможно, даже в черном фартуке, и рассказывают им о проблемах и неудачах, они могут сказать: «Да все равно все уже куплено, победитель известен и от тебя ничего не зависит»… Хотя это не так! Нет никаких договоренностей, это могут подтвердить сотни детей, которые были участниками «МастерШеф». Никогда ничего не записывается дважды, что человек сказал, то и идет в эфир.

Съемочный процесс – колоссальное напряжение. И когда родители начинают говорить подобные вещи, обвинять всех и вся, они тем самым обесценивают тот тяжелый труд, который ребенок вкладывает в проект. А хуже всего – они обесценивают его стремления, волю к победе.

Нужно с уважением и большим доверием относиться к детям. Не надо подвергать сомнению их рвения, поступки, и желания, ведь в этой свободе появляются новые классные идеи. В детей нужно верить, поддерживать их, оберегать от опасностей, давать возможность получать образование и развиваться. Это главное, что мы можем дать своим детям.

Рубрики: Интервью

Оставьте ваш комментарий