Десять лет назад о нем, победителе телешоу «Фабрика зірок — 2», узнала вся страна. За это время произошло много перемен, но одно в жизни Вадима Олейника остается неизменным — музыка.

— Вадим, планируется ли встреча выпускников «Фабрики зірок — 2»?

— Все ребята, которые были с нами на проекте, стали успешными в разных направлениях. Меня посещали мысли, что канал захочет сделать большой сборный концерт, посвященный этой дате. Но, возможно, это не так интересно, как нам кажется.

— С кем-то из ребят вне сцены общаетесь?

— Пожалуй, самые теплые отношения сложились с Региной Тодоренко. Мы поддерживаем друг друга, делимся хорошими новостями. Когда в этом году Зианджа (исполнитель-трансгендер Борис Апрель. — Прим. ред.) принимала участие в шоу «Голос країни», я приходил поддержать ее, мы общались. Был приятно удивлён, узнав из первых уст о переменах в ее жизни, и рад, что поиски идентичности дали счастливый результат.

— На съемки «Голоса» вас привела интрига?

— Я одним из первых встретил 16-летнего Борю Апреля на кастинге 10 лет назад, и после «Фабрики» мы с ним тесно общались, когда ездили в туры. Я был ему как старший брат, помню, даже ругал его из-за каких-то бытовых моментов. Теперь, когда я увидел Зианджу и  немного пообщался с ней, понял, что внутренний мир человека остался прежним. Мне искренне хочется, чтобы Зианджа продолжала творить, потому что у нее всегда получались хорошие песни.

— О дуэте не говорили?

— Нет. Мы не так давно спели дуэтом с Викторией Дайнеко, теперь хотелось бы попробовать смешение стилей или совсем другое направление. Но, возможно, и с Зианджей когда-нибудь сложится дуэт.

— Вы за 10 лет сильно изменились?

— Повзрослел, стал самостоятельным. Как и раньше, хочу быть на сцене, исполнять искренние и чувственные песни, быть честным и открытым с аудиторией… Хотя 10 лет назад меня не посещали мысли, что эта блестящая история, связанная с «Фабрикой», может закончиться, казалось, что люди, приходящие на съемки, останутся твоими фанатами на всю жизнь. Сейчас понимаю, что публика меняется, мы вместе взрослеем, и поклонники становятся другими. Удержать рядом пятьдесят, сто или тысячу слушателей очень сложно.

— Вы работаете с продюсером?

— Я сам продюсер своего коллектива и несу ответственность за каждого человека, который со мной сотрудничает. Многому в управлении персоналом я научился у Натальи Могилевской. Когда работал в ее компании, помню, на больших собраниях всегда молчал и, как говорится, впитывал и учился. Приобретенный в то время опыт сейчас применяю в своем проекте. Если раньше приближался большой концерт, и мы, не глядя на афишу, знали, что будем там выступать, то сейчас, чтобы попасть на подобную площадку, приходится самому проявлять инициативу. Через своих менеджеров, конечно.

— Как вас называют сотрудники — босс, шеф, по имени-отчеству?

— Слава богу, только по имени. (Смеется.) Но ведь не это главное. Мне намного важнее, чтобы люди, которые со мной работают, тоже хотели стать лучше и профессиональнее.

— Что в профессии исполнителя считаете самым сложным?

— Подбор репертуара. Иногда кажется, что удачно подобрал песню, она тебе нравится, но публике почему-то не заходит. А порой, наоборот, казалось бы, посредственная вещь становится хитом. Так было с песней «Мне уже двадцать» — просто не верилось, что она станет хитом. Но бывает и по-другому: мне казалось, что трек «Времени нет» перевернет представление обо мне как об исполнителе, выведет меня на новый уровень. Но этого не произошло, и довольно глубокая песня осталась незамеченной. Почему так происходит, понять и объяснить практически невозможно.

— Почему вам хотелось изменить мнение о себе?

— Еще после «Фабрики» говорили, что в дуэте «ДиО.Фильмы» один поет, а второй красивый. (Смеется.) Но все дело в том, что я исполнял низкие партии, а Вова пел на октаву выше. Мне хотелось разрушить этот стереотип, и я искал подходящую песню, которая отличалась бы определенным трагизмом. «Времени нет» казалась мне именно такой, но эксперимент не удался.

— Каким вам хочется быть в глазах публики?

— Я честный парень из Черновицкой области, приехал завоевывать столицу, и когда пришел на кастинг, даже не представлял, что меня ждет впереди. Поэтому мне хочется таким оставаться, а не использовать надуманные истории — мачо, сердцеед и т. д. Нет, такой пиар мне не нужен! Хочу, чтобы молодые люди, живущие в маленьких городках, знали, что можно достичь жизненной цели благодаря искренности, упорному труду и вере в себя.

— Артист OLEYNIK сильно отличается от Вадима Олейника?

— Конечно, 10 лет, проведенные в шоу-бизнесе, наложили определенный отпечаток. Пафоса во мне никакого нет, я такой же простой парень, как был раньше. Даже люди мне часто говорят, мол, столько лет прошло, а ты совсем не меняешься. Мне хочется оставаться честным и открытым.

— Какой процент заработанных денег вы вкладываете в развитие проекта OLEYNIK?

— 90% заработанных денег. Оставляю себе минимум средств на самое необходимое.

— За 10 последних лет хоть раз возникало желание уйти со сцены?

— Такие мысли приходят, когда работаю на износ и сплю по три часа в сутки… Начинаю думать, что все, что я делаю, не ценят по достоинству. Но как только отосплюсь, прогоню дурные мысли, а следом приходит волна концертов, записей, интервью — снова чувствую себя окрыленным и полным сил. У меня еще не было такой черной полосы, чтоб я умирал от депрессии. Я не такой человек — никогда не буду сидеть сложа руки. Помню, когда мне было 14 лет, я поступил в строительный техникум, а через год заявил своему отцу: «Папа, я не хочу тут учиться. Я хочу петь!» Я тогда уже писал песни и стихи… Мы с ним идем в музыкальное училище, но после прослушивания мне предлагают идти на дирижера. Я согласно закивал головой: «Да! Да! Да!», а папа сказал: «Нет, сынок, дирижеры не поют!», так что мне пришлось вернуться в строительный техникум. Но я себя никогда не видел, допустим, прорабом… Я все же окончил это заведение и устремился в Киев — поступать в университет культуры. На отбор на вокальный факультет пришел охрипшим. Петь вообще не мог… Но все же попытался что-то исполнить перед приемной комиссией во главе с Линой Прохоровой, а она мне заявила, чеканя каждое слово: «У тебя больной аппарат! Ты никогда в жизни не будешь петь!» Выйдя в коридор, я сказал себе: «Ничего подобного! Я буду у вас учиться, а вы будете меня терпеть!» Прихожу в общежитие, вахтер спрашивает: «Ты откуда?» — «Вокальное отделение». — «Зачем вас так много! Вы посмотрите, сколько вас — и все поют!»

Похожих моментов было много, и они меня только стимулировали, не вижу смысла сдаваться после подобных слов.

— Какой урок, полученный в шоу-бизнесе, запомнили на всю жизнь?

— В финале «Фабрики», а это было воскресенье, член жюри Валентин Коваль сказал: «Победит тот из вас, кто завтра встанет раньше всех и будет работать». А у меня на 7 утра в понедельник был намечен эфир в «Подъеме». Эти слова я запомнил на всю жизнь.

— Отец успел порадоваться вашим успехам?

— Нет, его не стало, когда я был на третьем курсе техникума. Ему не нравилось, что я пою. Дома я всегда делал это просто для себя, а он часто меня просил прекратить. Он, как и дедушка, был агрономом и не видел будущего в музыке. В наших краях мало кто верил в то, что человек из провинции может добиться успеха в столице. Когда я уезжал на кастинг, меня провожали друзья, человек двадцать. Говорили много хороших напутственных слов, но все равно, хоть и любя, подкалывали: «Ха, будешь на «Фабрике» работать!». Даже самые адекватные не могли поверить в мой успех, в то, что я могу выиграть.

— Мама с сестрой принимают участие в вашей творческой судьбе?

— Да, и порой очень активное. Иногда мама рассказывает, на какую целевую аудиторию мне стоит ориентироваться. Приходится ее останавливать: «Подождите, вы же не музыкальный продюсер!» Мама с сестрой Татьяной сейчас живут в Милане, и они с отчимом любят слушать мои песни. И Абеле начинает меня расспрашивать: «Как организовать концерт? Какие проценты ты получаешь?» В такие моменты я предлагаю: «Давайте отдохнем и не будем говорить о бизнесе».

— Абеле имеет отношение к музыке?

— Он зубной техник, но, как истинный итальянец, не может быть вдали от музыки — поет, и делает это очень хорошо. Абеле любит украинские народные песни, знает слова. И часто дома за столом можно услышать семейный хор. (Смеется.) Но я избегаю таких мероприятий… Моя мама, ее сестры и бабушка пели в хоре, считаю, что четырехголосья достаточно. Кстати, мама окончила музыкальное училище по классу баяна. Поэтому, когда меня спрашивают: «Почему ты пошел учиться играть на баяне?», я отвечаю: «У нас дома был этот инструмент. Не хотелось, чтобы он пылился». (Смеется.)

Оставьте ваш комментарий