Оксана Брызгалова молчала много лет, прежде чем основала группу, которую теперь не перепутаешь ни с кем. Благодаря низкому тембру голоса, ритмичному груву гитары и качающему драйву мелодий BRAII узнается с первых нот.

— Оксана, именно после Нацотбора на Евровидение о группе заговорили. Вы верите в силу ТВ?

— Конечно, нам приятно благодаря конкурсу получить новую классную аудиторию, но все это было весьма неожиданно. Создавая группу, мы не собирались идти на Евровидение или в телик. Мы делали музыку, не рассчитанную на большую аудиторию, как мне казалось, и меня устраивало быть нишевым артистом. Когда мы выпустили свой первый сингл On The Bottom, и он зазвучал по радио, люди начали «шазамить», кто это поет. И позже, когда мы читали комментарии, было много удивленных тем, что это группа из Украины.

— Вы специально сделали так, чтобы по звучанию сложно было определить происхождение коллектива?

— BRAII — это простые песни, написанные под гитару. Конечно, они родились на основе того, что мы слушали — это была западная музыка. А вот нужное звучание им придал наш саунд-продюсер Алексей Кривошеев. И в этом звучании нет ничего, что не могло бы прижиться в Украине.

Мне кажется, когда группа пишет первый альбом, сложно говорить о каком-то уникальном саунде. Это, как правило, то, что накоплено годами, — смесь разных жанров и стилей. Так получилось и с нашим дебютным мини-альбомом On The Bottom, там есть частичные отголоски. Но мы ничего не сдирали. Сейчас вовсю работаем над полноценным альбомом, и тут мне становится по-настоящему страшно.

— Почему?

— Пропало ощущение, что тебе наплевать на чужие мнения, понравится или нет. Раньше писала музыку — и все. Когда о тебе уже что-то знают, это накладывает определенный отпечаток, и от этого сложно абстрагироваться. Все чаще хочется забиться во внутренний кокон и сказать: «Мне на все плевать». А так не получается… Хотя мое главное правило, когда я захожу в студию — прогнать любые мысли и не делать того, что от меня могут ожидать.

— Легко поддаетесь влиянию других людей?

— Нет, на меня больше влияют внутренние переживания. Я не сочиняю песни, когда не пишется. Иногда такие периоды могут длиться несколько месяцев. Доверяю чувствам: если нечего сказать, не открывай рта. Иначе в чем смысл твоего творчества? Ведь от тебя никто не ждет ежедневных релизов.

— Как вы создаете песни? Сидите с гитарой на кухне с чашечкой кофе или бокалом вина?

— По-разному. Одна либо в студии с ребятами. Здесь самое интересное — погружение в процесс. Больше всего мне нравится сочинять, находясь одной дома, в своей берлоге. В такие моменты меня не интересует, что происходит в мире. Хожу по дому не расчесанная, в пижаме, с зубной щеткой в волосах. Самые яркие моменты в моей жизни происходили, когда я была одна. Но такое случается все реже и реже. Мне никогда не скучно с собой. И с гитарой.

— Гитара для вас живой инструмент? Разговариваете с ней, дали ей имя?

— Живой, но я с ней разговариваю только на языке нот. А каждая песня для меня — это как фотографии. Когда пролистываю свои песни, то понимаю, что это коллекция эмоций, моментов и историй, связанных с разными людьми. И если нашел в себе силы именно в это мгновенье написать что-то, это останется с тобой на всю жизнь. Иначе — потом эмоции проходят, меняются переживания. Если кто-то думает, что завтра допишет второй куплет, и он будет лучше, чем вариант, придуманный сегодня, нет — так не бывает.

— Вы на сцене давно принимали участие в разных проектах. Какой вы себя чувствуете в BRAII?

— Живой и свободной.

— А как вы себя чувствовали, допустим, в группе MILOS?

— На тот момент — тоже живой. Но не было понимания, для чего все это. Ведь неспроста, когда я закончила карьеру поп-исполнителя, то начала строить студию звукозаписи и заодно разбираться в вопросах, которые сама себе задавала. Для меня это был процесс накопления, и мне хотелось, чтобы он поскорее закончился, и я начала двигаться в своем направлении. Это произошло молниеносно — однажды утром проснулась и поняла, что готова. Для этого должно было сложиться воедино много факторов: надо понимать, кто ты и для чего хочешь что-то делать, нужно иметь достаточное количество энергии, чтобы заполнять пространство вокруг себя.

— Ваши родители живут за городом — приезжаете к ним для перезагрузки?

— Мой отец в 50 лет увлекся астрофотографией и построил обсерваторию. Именно это стало главной мотивацией переехать за город. Родители сейчас в таком возрасте, когда дети выросли, и они предоставлены сами себе и могут реализовывать свои мечты.

— Часто смотрите на звезды в телескоп?

— Да, папа приглашает меня к себе, и мы говорим о разных вещах. Обожаю его слушать, он невероятно образованный человек. Кстати, папа — один из самых близких моих друзей.

— Какая звезда на небосклоне вам нравится больше всего?

— Пожалуй, созвездие Кассиопеи.

— Сочиняете, насмотревшись на звезды?

— Небо и звезды меня не вдохновляют. Меня вдохновляет мой внутренний мир — мир вариантов.

— Вы прямо как ребенок…

— А я и не повзрослела. Смотрю на своих сверстников, которые мечтают о семье, благополучии и успехе, и понимаю, что лет с 15 осталась прежней. Я считаю, что многие взрослые люди с годами теряют себя. Все реже встречаю таких, перед кем хотелось бы открыться.

— Как вы придумали название для группы?

— BRAII никак не переводится, это просто набор букв. Я долго выбирала название и, придумав очередное удачное, гуглила и находила уже существующие команды с таким именем. Это название пришло ко мне утром в душе. А мыслям, которые приходят ко мне по утрам, я доверяю.

— Получилось сделать запоминающимся первый концерт нового коллектива?

— Да, мы решили выступить с сольным концертом уже через полгода существования группы. Было это в клубе Mezzanine, он небольшой, но был полным. И в зале находились не наши друзья, пришедшие по спискам, а люди, которые потратили свои деньги, чтобы послушать наши песни.

— За границей выступали?

— Да, осенью прошлого года были первые концерты в Праге, затем в Будапеште. А весной организовали мини-тур по пяти городам в Польше. Мы столкнулись с публикой, которая не была знакома с нашей музыкой, и приходилось показывать на сцене, кто ты есть и зачем это делаешь. Мы не просто играем рок-н-ролл, это наш образ жизни. Мы не создаем что-то для чего-то… Перед Евровидением мне задали вопрос: «Ваша группа была создана под конкурс?», и это повергло меня в шок. Как группа, играющая такую музыку, может быть создана под конкурс — это несовместимые вещи!

— Что интересного случилось в Польше?

— Это был не самый легкий тур, потому что мы ехали своей командой, состоящей из друзей. Жили вместе и, естественно, прошли период притирки. Эти трудности сплотили тех, кто должен остаться, но кто-то отсеялся.

— Пяти выступлений в Польше вам было достаточно, чтобы понять, что нужно делать, чтобы покорить европейский рынок?

— Нужно делать все по-другому, чем у нас. Это первое, что пришло в голову. (Смеется.) Я посещаю европейские музыкальные конференции, чтобы знакомиться с нужными людьми и одновременно делать промо своей группы за рубежом. Подаю заявки на все шоу-кейсы, там завязываются нужные связи.

— Сколько концертов вам нужно для полного кайфа?

— Мне нужны не просто выступления, а туры. Хочу, чтобы мой жизненный цикл был построен следующим образом: пишем альбом — едем в тур, возвращаемся — пишем альбом — едем в тур. Но при этом не хотелось бы всю жизнь провести в дороге, уж больно много там происходит событий, которые мешают написанию музыки. И я буду от этого страдать.

— Почему вы пишете на английском?

— Потому что плохо пишу на русском. (Смеется.) У меня, конечно, есть личная поэзия, но она довольно вторична.

— BRAII запоет когда-нибудь на русском или украинском?

— Не думала об этом, но мне не хотелось бы.

— Я часто слышал от разных исполнителей, что они свои лучшие хиты написали буквально за считанные минуты. Вы можете подтвердить этот феномен?

— В мае у нас вышла песня А Girl Who Wasn’t There. И когда я начала думать, как она появилась, поняла, что четыре месяца до этого вообще ничего не писала. У меня был какой-то внутренний кризис — может, больше не о чем писать! Это песня о людях, которые живут во лжи, и она родилась буквально за минуты. Если ты честен, стоит ли выдумывать слова? Для меня написание песен — это терапия. Долго вынашиваю их в себе, страдаю, а потом появляется новый трек, и я исцеляюсь.

— После проекта MILOS вы начали сольную карьеру как Милосская. А потом вдруг резко пропали с экранов… Что произошло?

— Однажды утром я проснулась и обнаружила, что у меня пропал голос. Полностью. Я полгода не разговаривала, жила в тишине и пребывала в жуткой депрессии. Каждый вечер я засыпала, и мне не хотелось просыпаться, а утром не хотелось вставать с постели. Я не могла найти причину сделать это.

— Какое первое слово произнесли, когда голос восстановился?

— Люблю.

Оставьте ваш комментарий