Недавно исполнитель презентовал новый трек — «Супер Дима». Конечно, эта яркая и драйвовая песня — о себе любимом, и певец очень надеется, что она станет очередным прорывом в его карьере.

— Дима, вы на публике искрометный артист-зажигалка, но в жизни — совершенно другой. В ваших глазах — невероятная человеческая глубина.

— Благодарю. Мой сын Филипп говорит: «Папа, ты очень разный». Я бываю веселый, бываю грустный, а дома я спокойный. Дома — не веселюсь. На меня соседи не обижаются, не ругаются, стараюсь вести себя тихо. Хотя как-то я устроил в доме переполох! Рабочие сломали дверь в подъезд. Я с девяти утра был в ЖЭКе и поднял их всех на уши! Ровно через полчаса дверь подчинили.

— Вас, того и гляди, за такую активную позицию выберут управдомом.

— Я все смогу! У меня хватает терпения, я за дисциплину, порядок и чистоту. Я бы и в стране порядок навел, честно. В политику не напрашиваюсь, но я бы тут… ух! Я бы себе сразу и вертолет заказал, чтобы в пробках не стоять, и народного артиста себе бы выписал. (Смеется.) Я б тут развернул свою кампанию! Магазины своих брендированных вещей открыл бы! Но это я шучу, конечно.

— Вы же когда-то создали коллекцию нижнего белья…

— Когда выпустил эту коллекцию, я же ничего не продал — все раздарил. После этого я понял, что как бизнесмен — никакущий. А ведь я всю свою душу вложил в ту коллекцию белья! Тогда решил: «Дима, пой, танцуй, веди корпоративы, будь шоуменом, но не больше». Только для себя могу придумать какие-то вещи и пошить их. Мне кажется, что бизнеса у меня никогда никакого не будет. Мне это даже не интересно.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

— Лучше вас никто не ответит на вопрос: насколько Дима Коляденко успешный, востребованный и хорошо оплачиваемый артист?

— У любого артиста есть периоды, когда он трудяжка и много работает за хорошие гонорары, или когда он дома сидит. Бывает, бездельничаешь, а потом сконцентрировался и догнал тот поезд, на который когда-то опоздал. Но во время простоя успеваю поболеть, отоспаться, придумать какую-то новую песню, заняться фотосессиями, поработать на студии, презентовать записанный трек на радио. Даже когда артист ничего не делает публично — он все равно чем-то занят, что-то готовит! Но я обожаю ничего не делать, правда. Могу проваляться до двух-трех часов дня, потом нажарить картошки и с удовольствием расслабиться, позвать своего сына, друзей в гости, устроить вечеринку или просто походить по городу, по магазинам.

— Когда дома отдыхаете, сколько раз в день встаете на весы?

— Каждое утро и вечером. Чтобы понимать, сколько сегодня съел/выпил. Но в дни концертов я становлюсь на весы еще чаще, потому что сижу на диете. За два дня до концерта не ем жареного, картошки, хлеба, сладкого. Слежу за весом. Или вот на днях сходил на съемку — и килограмм потерял всего за два часа! Представляете, что это такое — сидеть на стуле два часа и потерять килограмм веса? Это же нервы! А во время выступлений на сцене за час теряю два килограмма.

— Можете вспомнить, когда у вас был самый лучший расслабон?

— Когда-то в Дармштадте в Германии у меня был контракт на рождественские праздники. Всему моему балету подарили путевки в спорткомплекс: горки, кафе, сауны, массаж, солярий. А на втором этаже было все то же самое, только вход туда разрешен без плавок. Я поднялся туда, снял плавки и кайфанул. Тогда осуществилась моя мечта — побыть нудистом хотя бы час. Вокруг чужие люди, никто меня не знал, я отдохнул не только телом, но и душой. Вышел оттуда — и у меня будто крылья выросли. Незабываемые впечатления, хотя я по натуре не нудист. А потом мне захотелось пойти туда во второй раз. Была среда, и оказалось, что это день для пенсионеров. Увидел обнаженными мужчин и женщин пожилого возраста и выбежал оттуда через 15 минут.

— Как у вас происходит процесс поиска песен? У нас в стране много хороших авторов?

— Постоянно слушаю новые песни. В день мне сбрасывают по семь песен, каждый автор! Я даже не понимаю, зачем столько слать. Я в течение года не мог купить себе песню, все варианты — вчерашний день! Авторы просят за это безумные деньги. При этом надо быть бдительным, есть множество плагиаторов — людей, которые просто копируют популярные композиции. Очень трудно найти достойную песню.

— Как охарактеризуете стиль, в котором работаете?

— Это стиль Димы Коляденко. Хотя в прошлом году я его поменял. Записал песню «Тумбала Є». Это вообще не мой стиль. Там модные барабаны, европейское звучание, украинский язык, и пою я по-другому. Потом послушал вторую свою песню — «Тигрица», это тоже не мой стиль, очень современно. Решил, что все-таки буду переходить в европейскую музыку. Я даже сына попросил: «Филипп, напиши мне музыку. Ты сам делаешь это для группы KADNAY, и папе сделай европейскую музыку». И он пообещал придумать для меня что-то современное.

— Признайтесь, жалеете, что вы теперь не хореограф и не занимаетесь постановками?

— Вообще не жалею. Всем говорю, что как хореограф я уже 15 лет на пенсии. Например, у меня работает балет, которому я даже не ставлю номера: влево, вправо, два движения — и точка. Не больше! Мне надоело! Надоело сидеть в балетных классах: почему я должен на кого-то работать вообще? Хватит! И когда я понял, что мне надоело, Боженька так все сделал, что я просто прикрыл эту лавочку. Вот и все. Да и то, как получилось… Меня просто обидел один артист, не буду говорить, кто именно. Он забрал мой балет и уехал в тур по России. А я остался без денег и без балета. Я не понимал, как это, забрать у меня мой балет? И все эти ребята, девять человек, просто сели в поезд и уехали. Это мои работники. Они меня продали за 20 долларов каждый. Я человек не злопамятный, но очень переживал. Принимал пустырник, валериану. Сейчас я всех простил, но все-таки поменял род деятельности.

— Какие чувства испытываете, глядя на успехи Лены Коляденко в области хореографии?

— Хожу на все ее спектакли, она зовет меня на свои мероприятия. Получаю удовольствие оттого, что она носит мою фамилию. Мы в разводе уже 15 лет. А она — все еще Коляденко. Лена — умничка! Всегда ее хвалю после концертов. Мы садимся, я рассказываю ей, что мне понравилось, что не особо. А Филя за нами наблюдает, и ему очень приятно, что папа и мама, хоть и не живут вместе уже 15 лет, но общаются и поддерживают друг друга.

— С Филиппом вы друзья? Запретных тем между вами, наверное, сейчас вообще нет?

— А он меня еще в 16 лет спросил насчет секса. Я ему все объяснил. А в 18 лет — у меня как раз не было тогда работы в новогоднюю ночь — Филя пришел ко мне. Я налил ему шампанского, говорили о жизни: я рассказал ему, как мы с мамой начинали отношения, про свою девушку, про первый секс. Он сидел, конечно, красный от моих рассказов. Мы с ним большие друзья. Это правда. Сейчас он мне хвастается, показал новую девушку. Филипп очень преданный.

С сыном Филиппом

— А если Лена сделает предложение принять участие в какой-то постановке?..

— Я соглашусь. Потому что доверяю Ленке. Мне нравится ее работа, хореография, костюмы, идеи. А еще хочу спеть в дуэте с Филиппом. Тоже классная идея — папа и сын! Но Филя стремится идти своей дорожкой.

— Он не хочет с вами петь?

— Я его сто раз звал: «Филь, давай я тебя в своем клипе сниму, я тебе роль придумал». «Пап, нет, спасибо, — отвечает. — Я хочу идти сам, я хочу всего добиваться сам. У меня же другой стиль». Я говорю: «При чем здесь стиль? Хочу тебя в клипе снять». Он: «Я у себя снимусь». И правда, у KADNAY вышел бесподобный клип — «Полон». Одним словом — молодежь!

— У вас с Леной получился замечательный сын. Не жалеете, глядя на него, что у Филиппа нет братика или сестрички?

— У меня еще все впереди. Я и внука хочу. Есть у меня, конечно, мечта, но это же нужно найти кого-то помоложе, чтобы родила. Мечты есть, да и время есть. Больше всего сейчас мне почему-то хочется внука или внучку. Вот это я кайфану, честно!

— Когда несколько лет назад Ирина Билык сообщила о том, что у нее будет ребенок, какие чувства испытали? О чем подумали?

— Я подумал: «Молодец, какое счастье! Ты хотела второго ребенка. Нам с тобой Бог не дал детей. Хотя мы мечтали каждый вечер. Даже имя придумывали». Я был на дне рождения и даже на крестинах у Табриза. Хожу на все его праздники. Он умненький, красивенький, ну просто волшебный ребенок. Ничего, что не от меня, чужих детей не бывает.

— Обсуждаете с Филиппом какие-то перспективы его семейной жизни?

— Как-то Филя был полгода без девочки, я за него переживал. Говорю: «Ну как же ты? Ты не смотри на папу, что он так может. Папа есть папа, но ты же молод. Я хочу продолжение фамилии — мне внук нужен!» А он мне: «Пап, ну не могу я влюбиться. Меня одна раздражает, другая не нравится, с третьей скучно, неинтересно». Он мне все рассказывает. А теперь — нашел. Я рад. Зову его на борщ, а он: «Пап, не могу, я на свидание». «Хорошо, лучше иди на свидание. Но борщ постоит, будет еще вкуснее. Завтра придешь».

— Хозяйки нет, борщ сами делаете?

— Я прекрасно готовлю. И очень часто этим занимаюсь. И я зову сына то на салат, то на рыбу, то на курицу, а он то на концертах, то на записях. Я говорю: «Филя, у тебя уже больше работы, чем у папы в этом месяце». Радуюсь за него, что он уже настоящий артист. Они ездят с концертами, собирают большие площадки.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

— У вас что ни песня — сразу хит. Люди поют, по радио крутят. У нас в стране за последние пять лет появились всевозможные премии. Как думаете, почему, несмотря на успех, вас нигде не номинируют?

— Сам этого не понимаю. Я начинал наш шоу-бизнес. Можно было бы меня как-то поблагодарить. Например, «Лучший шоумен», или «Лучший дизайнер», или «Лучший человек», или «Лучший бывший Ирины Билык». (Смеется.) Кстати, вот вспомнил про Билычку, можно было бы и ее наградить — «Легенда шоу-бизнеса». А почему на премиях нет Наташи Могилевской, Александра Пономарева? И нас таких много, но награждают одних и тех же. Я задумался: «Ну, Дим, у тебя же не такие крутые песни, как у Монатика». А потом подумал, ничего себе, а «Дима Коляденко» — это же вообще хитяра! Где я ни появлюсь — все поют эту песню. Значит, я тоже отличный артист! Нет, можно было только за то, что я — Дима Коляденко, меня наградить. (Смеется.)

— Вы с Монатиком внешне чуть-чуть похожи…

— Непохожи. Он меньше ростом. Я его выше. (Смеется.) Но в какое-то время я Диму поддержал. Написал ему в фейсбуке: «Послушай, лет через пять ты будешь большим артистом». Я его просто увидел где-то в интернете — незнакомый мальчик. Вот так предсказал судьбу, получается!

— Вы — проницательный?

— Что-то такое у меня есть. Если ночью выпью и посмотрю на звезды — у меня открывается космос, и я могу кому-то предсказать будущее. Одному футболисту как-то написал: «Вы будете тренером нашей команды». Прошли годы — так и произошло, и я думаю, как я мог все это увидеть? Как мог это все знать?

— Почему ваши родители часто работали за границей?

— Папа был начальником строительства. Они работали в Болгарии, потом много лет строили дома в Дархане и переселяли туда монголов, а те не хотели туда идти, хотели жить в юртах. Я в это время учился в театральном, потом два года работал в театре, еще два года был в армии. И родители все время были не со мной. Правда, отправляли мне посылки, бандероли. Кожаные куртки, дубленки, тогда в стране не было вообще ничего, а мне приходили брендовые кроссовки. Директор театрального училища говорил мне: «А что вы, такой крутой товарищ, на втором курсе? Кто вы? Откуда это все?». А я ему: «Мои родители в Монголии».

— Вы среди однокурсников считались мажором?

— Я считался хорошо одетым мальчиком. В стране тогда, повторюсь, ничего не было. А у меня уже были спортивные костюмы с эмблемами, как у олимпийцев, дубленка из овчины, кожаная куртка. В театральном все были в шоке.

— Вы по натуре транжира?

— Я не умею собирать. Вот недавно заехал в магазин и зачем-то купил себе красную подушку на диван. Подумал, что она будет красиво смотреться в моей дизайнерской квартире. Прям этой красной подушки не хватало. Она мягкая, из какого-то там искусственного меха, но очень красивого кораллового цвета.

— Где бы смогли жить за границей постоянно?

— Нигде. Мне нравится Нью-Йорк, Лондон, Амстердам. Но я бы туда приезжал на шопинг, и то дня на четыре. Мы там чужие люди, никому там не нужны. Там круто отдыхать, загорать, ходить по магазинам, делать покупки, балдеть. Обожаю Нью-Йорк, чувствую себя там, как в космосе. Я не вижу неба, это движение, этот мегаполис, эти такси, сирены, рекламы. Очень люблю Лондон, двухэтажные автобусы, правостороннее движение, красные телефонные будки, шопинг, театры. Мне нравится Амстердам — пошлый город, запах секса на улице Красных фонарей. Но пробыл там четыре дня — и все, хочу домой. Общался в Нью-Йорке с людьми, которые живут в Бруклине. Музыканты, они все пьют, скучают по Украине, у них только одни разговоры: «А помнишь, в Одессе? А помнишь в Киеве улочку?» Я сижу и думаю: «Ребята, если вы так скучаете по Украине, возвращайтесь. Что же вы тут спиваетесь? Выпускаете ненужные компакты, подрабатываете лабухами». Они недовольны жизнью. Им не нравится Нью-Йорк. Зачем же тогда вы там находитесь, если вы любите Одессу, Киев, Днепр? Возвращайтесь!

— И что отвечают?

— Молчат. Опять наливают водки.

— Когда вы в последний раз напивались?

— Я не умею напиваться. Во-первых, знаю меру. Когда чувствую, что теряю контроль, говорю: «Дима, тебе пора спать». Надеваю наушники, могу даже поплакать. А еще у меня есть такая примочка: когда чуть выпью, начинаю варить супы, стирать, занимаюсь уборкой — и это все ночью! На следующий день встаю, не помню, как лег спать, зато у меня в доме идеальный порядок.

— Вот я слушаю вас: и готовить умеете, и одеваетесь красиво, и артист, и талант, и умничка, так почему же вы до сих пор одиноки?

— А потому что я начал кайфовать оттого, что одинок. Сначала переживал и нервничал. Я все умею, пахну духами, у меня машина, живу в центре, работаю, песни, зрители. А почему мне не везет с личной жизнью? А потом Бог дает тебе работу — не парься, все будет хорошо. Затем прошли годы, я сходил на одно свидание, на второе, на третье — мне это вообще не понравилось. И я расслабился, сейчас кайфую оттого, что живу один. Я вам скажу честно — это очень удобно.

— Девушки часто к вам подкатывают?

— Не, ну понятно, часто. (Смеется.) Мне постоянно пишут в соцсетях, предлагают чай, кофе и подарочки, мол, зайдите туда, зайдите сюда, давайте туда. Но у меня же на это все нет времени. Нет времени и желания. Подарки я не беру, какие-то салоны не рекламирую. Раз в полгода делаю какую-то процедуру, и то мне скучно, я уже хочу бежать. Захожу к парикмахеру и даже прошу его не мыть голову: «Нет времени, я ее дома мыл». Даже на съемки программ прихожу подготовленный, чтобы сразу в кадр и ничего не делать в гримерке. У меня нет терпения.

Рубрики: Интервью

Оставьте ваш комментарий