Режиссер Виталий Малахов недавно выпустил спектакль по пьесе Александра Вампилова «Утиная охота». Одну из главных ролей — Вадима Кушака — замечательно сыграл популярный актер, которого большинство зрителей знают по многочисленным кино- и телеработам.

— Сергей, в концерт-холле Freedom состоялась премьера спектакля «Утиная охота». Чем вам запомнилось участие в этом проекте?

— На мой взгляд, самыми яркими мгновениями спектакля являются песни Александра Меламуда. Я вообще считаю, что перенос действия в кафе является очень удачным режиссерским решением. Это не только придает особый шарм, но и диктует форму повествования. Несмотря на то что главным героем истории является Зилов, официант Дима в пьесе у Вампилова — единственный персонаж, как говорится, без скелета в шкафу. Все его поступки не являются следствием скрытых мотивов. Он вызывает больше понимания и симпатии, чем все остальные персонажи. Димины ироничные песни в спектакле звучат как некие зонги от лица театра.

— За что можно полюбить вашего героя Кушака?

— Боюсь, моего персонажа не за что любить. Трусливый двуличный человек с мелкой душонкой. В этой пьесе у Вампилова вообще нет положительных персонажей. Известно, что именно по этой причине ее долго не ставили и не печатали в центральных изданиях. Писатель Марк Сергеев, в то время главный редактор альманаха «Ангара», рассказал драматическую историю, связанную с первой публикацией пьесы. Неприятности начались сразу, и вовсе не от тех людей, от которых этого можно было ожидать. Главный герой «Утиной охоты» Зилов и вся мужская часть его компании, кроме официанта Димы, трудятся в неком бюро технической информации. И надо же было такому случиться, что в Иркутске в то время было всего лишь одно такое бюро, точно с таким же названием. И сотрудники этой замечательной организации каким-то чудом прочитали пьесу в альманахе и закипели благородным возмущением, налились гневом и, дабы все знали, что они никакие не зиловы, не саяпины, не кушаки и т. д., нашли самый верный способ доказать, что они ангелы. И написали донос в обком. Там заинтересовались этой отнюдь не технической информацией. И дальше последовал целый ряд абсурдных действий как со стороны секретарей обкома, так и со стороны членов ЦК партии, которые не хотели вступать в конфликт с Иркутским обкомом. Возник парадокс — советская цензура была не против пьесы, но, чтобы не осложнять отношений с региональным Иркутским обкомом, решила ее запретить. Вся эта история, честно говоря, больше напоминает грустный анекдот. Как, собственно говоря, и все творчество Вампилова, которого в советское время считали недостаточно советским, а сегодня почему-то считают советским.

— Вам кажется, сегодня уместна сохраненная в спектакле советская атрибутика, которая уже не имеет никакого значения?

— Ваш вопрос меня несколько озадачил. Лично я, кроме громоздкого телефонного автомата, никакой другой «советской» атрибутики не увидел.

— Чем эта постановка может привлечь молодых и современных зрителей?

— В первую очередь узнаваемостью — человеческими отношениями. Театр, так же как кино, да и, собственно говоря, любой вид искусства, это человек — человеку — о человеке. Думаю, каждому интересно посмотреть на кого-то со стороны и увидеть те недостатки, которых у него вроде бы и нет. Это как в кривом зеркале — это ты, но как бы и не ты. Думаю, мы еще пребываем на пути к той легкости и иронии, заложенной в пьесе Вампиловым, которая даст возможность зрителю получить наслаждение от пережитого вместе с актерами. Эта актерская легкость и ирония, я уверен, может прийти только в процессе игры на зрителя. Роман Халаимов, который исполняет роль Зилова, на мой взгляд, очень тонкий и ироничный актер. Думаю, если мы выберем вариант не просто рассмешить зрителя, а увидеть в героях самих себя, это и станет той притягательной силой, магнитом, который не оставит в зале ни одного свободного места.

— Чем, по вашему мнению, выделяется работа режиссера Малахова?

— В первую очередь формой и нестандартными решениями. При этом Виталий Ефимович очень редко, да, пожалуй, ни разу за всю мою многолетнюю работу с ним не шел на конфликт с автором. Трактовки его спектаклей всегда помогают глубже раскрыть автора, посмотреть на произведение с неожиданного ракурса. И предложенная им форма всегда, с моей точки зрения, подчеркивает содержание, помогает просто рассказать историю о непростых вещах.

— Ваши родные, близкие, друзья видели эту постановку? Что они вам сказали после спектакля?

— Мои близкие и друзья, которые смотрели спектакль, — это предвзятый зритель, неспособный объективно судить. Все они не только знают режиссера Малахова, но и много раз работали с ним и, приходя на премьеру, не судят о спектакле как о завершенной работе. Виталий Ефимович всегда говорит, что постановка рождается вместе со зрителем, поскольку публика — такой же компонент спектакля, как свет, музыка, интонация артиста, сценография, костюмы… На мой взгляд, сейчас спектаклю еще не хватает легкости, точных смен ритмов. Все это обычно появляется в процессе игры. Причем игра — это ключевое слово. Когда появится игра, возникнет актерский азарт, кураж, энергия… Это неизбежно придет, поскольку автор уж больно хорош.

— Вам свойственно жалеть о каких-то своих поступках и словах? Или вы из тех, кто назад не оглядывается?

— Я не из тех, кто назад не оглядывается. Ошибок, как говорится, не допускает тот, кто ничего не делает. Умный на ошибках учится. Дурак их повторяет. Когда я преподавал на актерском курсе, то учил своих студентов ошибаться. Это очень важно — уметь ошибаться. Не впадать в уныние, не проклинать себя за промахи, а научиться перешагнуть их и, сделав вывод, идти дальше.

— Вы за свою карьеру снимались у многих режиссеров, знаменитых и не очень. Кого из них можете назвать своим крестным отцом в профессии?

— Вообще, в кино начинающему артисту попасть очень непросто. Как правило, тебя не приглашают, потому что о тебе не знают, а не знают потому, что никто не приглашает. В этом деле крайне важны удача и случай, к которым нужно быть готовым. И еще, конечно, должен найтись человек, который заметит в тебе что-то такое, чего нет в других, и сумеет в тебе это раскрыть. В моей жизни таких людей было двое — Андрей Бенкендорф и Роман Балаян. Они открыли для меня мой типаж в кино. Дальше, конечно, мне самому приходилось двигаться в сторону этого типажа, пытаться расширять его диапазон. Но это они меня, как говорится, подвели к водопою, а вот напиться я должен был сам.

— Сейчас много говорят о том, что надо поднимать качество украинского кино. В чем лично вы видите главную проблему отечественного кинематографа?

— Я думаю, что это проблема не только украинского, а вообще кино. Оно перестало быть авторским. И стало продюсерским. Когда главным в кинопроизводстве становится не желание выразить свои чувства, мысли, а придумать, как говорят, «фишку», на которую клюнет публика, это в первую очередь унижает зрителя. Он ведь не глупый, он чувствует этот подвох. Наверное, фразу «публика — дура» придумали продюсеры. Они ведь решили, что могут манипулировать зрительским интересом ради доли и рейтингов. И на самом деле очень мало продюсеров, которые хотели бы не только заработать рейтинги, но и рассказать какую-то историю о человеке — смешную или трогательную, трагичную или забавную. Но я думаю, так будет недолго. Сегодня, когда можно снимать просто на телефон и размещать все что угодно в интернете, если, конечно, это не противоречит действующему законодательству, ситуация может резко измениться. Конечно, в связи с развитием коммуникационных и технических возможностей появится много мусора. Но интернет — это огромная река, океан… и там будет и много маленькой и никчемной рыбки, но, я уверен, появятся и крупные рыбы.

— Существует райдер или требования, без выполнения которых вы не появитесь на съемочной площадке?

— Да, существует. Главным моим требованием является наличие времени для подготовки к исполнению роли. Мне обязательно должны заранее прислать тексты. Исключение составляют только режиссеры, которым я доверяю.

— У вас большой опыт на сцене и в кино. Какие еще грани своего таланта вы хотели бы проявить?

— Когда мне говорят о гранях таланта, я чувствую себя граненым стаканом. Я не знаю, на что способен. И мне очень хочется это узнать.

— С 1999 по 2019 год вы приняли участие в 68 проектах (согласно Википедии). Жалеете, что на некоторые из них не стоило тратить время и силы?

— Нет, не жалею. Все роли, которые я сыграл, мне по-своему дороги. Даже если это были не очень удачные фильмы.

— Случалось такое, что отказывались о роли, а потом смотрели фильм и думали: «Ну и слава богу!»?

— Конечно, бывало. И не раз. Это связано с опытом. Часто с первых строк сценария становится ясно, что из этого ничего не выйдет. Но случалось и так, что ошибался. Сейчас уже точно не скажу, как назывался тот фильм, но запомнил имя и фамилию режиссера — Антон Боматов. Сценарий мне не понравился. Да и роль там была, как говорится, смотреть не на что. Но режиссеру так тонко удалось меня втянуть в эту авантюру, что я даже не понял, как оказался на съемочной площадке. И потом, когда вышел фильм, я вдруг с удивлением услышал много хороших отзывов и о ленте, и о своей роли. Пришлось задуматься. С тех пор я внимательнее отношусь к знакомству с режиссером и со сценарием.

— Чем обычный человек Сергей Сипливый отличается от актера Сергея Сипливого?

— Об этом лучше расскажут мои близкие.

— Какой вы вне сцены и съемочной площадки?

— Не знаю… Думаю, что вне сцены и съемочной площадки я очень ленивый. Страшно люблю ничего не делать. Но тут звонит, например, режиссер Малахов… и все… я пропал…

— Вам одинаково хорошо даются отрицательные и положительные персонажи?

— Я вообще не люблю смотреть фильмы, в которых снимаюсь. Вижу все свои просчеты, и мне становится грустно.

— Бывало такое, что образ перекочевывал с экрана в жизнь и смеялись или насмехались уже непосредственно над вами?

— Да, собственно говоря, я и сам не против посмеяться над собой. И когда надо мной смеются другие, мне как-то веселее жить становится.

— Над чем сейчас работаете в театре?

— В настоящий момент в театре у меня пауза. Но в планах есть несколько интересных работ. Не хочу пока об этом говорить.

— В чем изюминка актера Сергея Сипливого?

— В лысине.

БЛИЦ: лес, пляж, озеро, Обломов

— Гамлет или Обломов?

— Обломов. Он мне понятнее.

— Рыбалка или охота?

— Ни то, ни другое. Я люблю лежать и смотреть старые фильмы.

— Пляж или горы?

— Пляж. Там можно позагорать и поспать.

— Жаворонок или сова?

— Зависит от того, когда начало съемочной смены.

— Поле или лес?

— Лес. Поле у меня ассоциируется со сбором урожая.

— Озеро или океан?

— Озеро. Там виден берег.

— Левый берег Киева или правый?

— И левый, и правый. На левом живет мой сын, а на правом — я.

Рубрики: Интервью Кино

Оставьте ваш комментарий