22 июля 2012 года не стало легендарного украинского актера Богдана Сильвестровича Ступки. Спустя девять лет мы листаем семейный альбом вместе с его внуком — Дмитрием Ступкой, актером театра и кино, а также ведущим программы «Місто прокидається» на телеканале LIVE.

1997 год

— Я в 5-6-м классе, наверное. Тогда по большей части жил у бабушки с дедушкой, они меня будили и собирали в школу. Мама и папа родили меня в очень юном возрасте — им было по 19 лет, поэтому именно бабушка и дедушка стали для меня настоящими родителями — заботливыми, ответственными, любящими. Поднимали с любовью — я не помню каких-то жестких побудок, это могла мне устроить мама, если я не хотел вставать. Кто мне купил этот рюкзак — бабушка или дедушка — не помню. Но он был очень тяжелый. Меня часто спрашивают: как дедушка относился к тому, что я стал актером. А ведь именно он  посоветовал мне в шестом классе перевестись в Киевскую детскую академию искусств. Там я, кроме обычных общеобразовательных предметов, изучал актерское мастерство, сценическую речь, пластику, гимнастику, танец. Вот и ответ на вопрос — хотел ли дедушка, чтобы я стал актером.

1998 год

— Мы вместе с бабушкой и дедушкой отдыхали возле Ялты в санатории «Дельфин» (кажется, он так назывался). Помню, там были вкусные завтраки и обеды, после которых мы шли на море. Отдыхали интеллигентно и сдержанно: купались и загорали. С дедушкой было очень хорошо — можно было и подурачиться, и поговорить, и помолчать, занимаясь своими делами. Он никогда не повышал на меня голос, но и мне достаточно было одного его строгого взгляда. Очень люблю то время. Да, а фотографировала нас бабушка. Из морских поездок детально помню, когда мы с дедушкой — в ту пору он был министром культуры — ездили в Крым. Помню, как в Херсонесе ездили на раскопки, а потом побывали в гостях у местного ювелира. Он тогда сделал перстень на заказ сначала мне, потом дедушке. Счастливые и спокойные были времена.

2001 год

— С дедушкой возле дома на ул. Заньковецкой, где мы жили. Этим путем мы ходили от дома к театру. Тогда у меня начался период экспериментов с внешностью, к которым дедушка относился спокойно. С одной стороны, наверное, как актер, которому приходилось и самому менять внешность для той или иной роли. А с другой — он говорил: «Дело молодое». Понимал и не загонял в какие-то рамки. А я как мог «косил» под Эминема: покрасил волосы в белый цвет, проколол уши, старался читать рэп. Дедушка наблюдал за этими экспериментами, но не вмешивался, ведь это не несло ничего плохого ни для меня, ни для окружающих. Мудрость, сила и доброта — то, что я видел в нем всегда.

2006 год

— Мы отмечали Новый год. За столом с нами была гример, которая работала с папой, Лариса Яковлевна. Одинокая бабушка, которой не с кем было праздновать. И дедушка пригласил ее к нам. На фото за нами — небольшая елка, зато живая. Дедушка любил, чтобы елка была непременно настоящая, с вкусным хвойным запахом. Она стояла у нас, пока не осыпалась, и потом мы с дедушкой ее «депортировали» через балкон (так было проще, чтобы не рассыпать хвою по всему подъезду). Потом, конечно же, подбирали ее и несли к мусорному баку. Точно знаю, что фотография была сделана еще до начала выступления президента. Потому что сразу после речи и боя часов я обычно убегал гулять с друзьями. Дедушка разрешал. А на стене за нами — фотография бабушки. Она родом из Баку, познакомилась с дедушкой во Львове. Бабушка была балериной, танцевала сначала в театре во Львове, потом — в Киеве. Рано вышла на пенсию. Помню, она в трудное время делала все, чтобы финансово поддержать семью. Даже ездила в Америку работать гувернанткой. Я скучал по ней, а когда возвращалась — радовался. Только позже, когда вырос, понял и оценил, насколько они были одной командой, крепкой, настоящей семьей. И в радости, и в трудностях.

2011 год

— Зима. Это одна из последних фотографий с Богданом Сильвестровичем. Дедушка вернулся из Германии после операции. У него обнаружили онкологию, но врачи в Мюнхене взялись оперировать. Все вроде бы прошло хорошо, нас заверили, что самое страшное позади. Тогда мы были счастливы. Но оказалось, что врачи продлили дедушке жизнь всего лишь на год. Потом у него начала болеть нога, он начал хромать, лег в больницу, и оказалось, что метастазы пошли в кости. Там, в больнице, дедушка и умер. Я пришел к нему перед поездкой на съемки фильма «Тіні незабутих предків». Он сказал только: «Едешь в Карпаты, а там холодно. Возьми теплые вещи, береги себя». Неделю поснимали, и дедушки не стало. У меня тогда была просто истерика, я не мог и не хотел верить, не понимал, как мы все будем дальше без него. Никто не верил, что дедушки не станет, хотя врачи говорили: если болезнь добралась до костей, это приговор. Ругал себя за то, что отправился на съемки, хотя отказаться не мог… Конечно, меня отпустили на похороны. Но, когда смотрю на эту фотографию, вспоминаю то ощущение счастья и облегчения, когда нам казалось, что он выздоровел и теперь все точно будет хорошо.

Оставьте ваш комментарий